Живые картины. Изд. 2-е, испр. и доп

Для окончательно свободного и окончательно одинокого «экзистенциального» человека прощение — трудная работа. Трудная не только потому, что допускает лишь одну форму ответственности — перед самим собой, но и потому, что нередко оборачивается виной «прощателя». Эта вина становится единственной, пусть и мучительной основой его существования, источником почти невозможных слов о том, что прощение — и беда, и прельщение, и безумие, и наказание тела, и ложь, и правда. Движимая трудной работой прощения проза Полины Барсковой доказывает, что оно может быть претворено в последнюю доступную для «экзистенциального» человека форму искусства — искусства смотреть на людей в страшный исторический мелкоскоп и видеть их в огромном, спасающем приближении. Книга и ее автор — лауреаты Премии Андрея Белого за 2015 год. В переиздании появляется постскриптум «Ostранение»: «Я напишу об этом и назову «остранение», отчет о стране. Да нет, смеешься ты: тогда уж Ostранение, след моего путешествия на Восток, в великие западные города».