Салмон и Морольф. в 2-х книгах

Старонемецкая смеховая культура — по-видимому, наиболее развитая среди комических традиций средневековой Европы — отечественному читателю уже отчасти известна. Благодаря классическим изданиям В.М. Жирмунского и Б.И. Пуришева главные ее персонажи (Тиль Уленшпигель, доктор Фауст, Шильдбюргеры и др.) прочно вошли в обиход российской гуманитарной науки и вызвали интерес широкого российского читателя. Меньше повезло более ранним комическим героям XIII—XV веков: шутам Попу Амису, Попу из Каленберга и демону-чернецу Брату Раушу, в свое время снискавшим популярность в пределах не только германской, но и всей европейской культуры. Самым старым среди них является шут Маркольф, известный также под именем Морольф. Маркольфом — уродом с демоническими и зооморфными чертами, но неординарным интеллектом и такой же предприимчивостью — европейская наука заинтересовалась в конце XVIII века. Примерно столетие спустя этому литературному персонажу и его «конкуренту» Соломону посвятил докторскую диссертацию А.Н. Веселовский. В настоящий том входят полные переводы всех произведений немецкой маркольфианы — самой развитой из национальных Маркольфических традиций средневековой Европы. К этим произведениям относятся шпильманский эпос конца XII века «Салмон и Морольф» (в терминологии Веселовского — «Маркольф I»); латинский комический «Диалог Соломона и Маркольфа» («Маркольф II»), созданный в часы рекреации, вероятно, кем-нибудь из клириков-вагантов в стенах соборной или монастырской школы в первые десятилетия XIII века; три немецкоязычных перевода-переложения «Диалога» XIV и XV веков и пять масленичных пьес (фастнахтшпилей) XV и XVI веков, написанных нюрнбергскими майстерзингерами Г. Фольцем, Г. Саксом и люцернским драматургом Ц. Блетцем. Переводы снабжены подробными примечаниями и сопроводительной статьей. В последней немецкие произведения о Маркольфе рассмотрены в широком культурно-историческом контексте, на фоне Соломоновой традиции, возникшей из позднеантичной библейской экзегезы (Вавилонский Талмуд, Мидраш), распространившейся в арабской, русской, древнеанглийской культурах и в свою очередь породившей на рубеже 1-го и 2-го тысячелетий дочернюю Маркольфическую традицию, проникшую к середине XVI века во французскую, английскую, итальянскую, польскую, датскую, шведскую и исландскую культуры. В процессе становления двух традиций возник ряд реинкарнаций демонического оппонента иерусалимского царя Соломона: Асмодей/Ашмедай, Захр, Абдим/Абдемон, Китоврас, Сатурн и, наконец, Маркольф/Морольф (Маркюль, Мелькольв, Бертольдо). Связанные большим количеством мотивов и образов, разнесенных на протяжении многих столетий по обширным территориям Восточного Средиземноморья, Ближнего Востока, Восточной, Центральной, Западной Европы (от Кижского погоста до Рейна) Соломонова и Маркольфическая традиции содержат в себе материал, подлежащий изучению в рамках сравнительного литературоведения, чем, собственно, занимался А.Н. Веселовский, увлеченный идеями Т. Бенфея. При том что данный материал в полной мере учитывается, научный интерес в настоящем издании смещен, тем не менее, с эпического к комическому Маркольфу («Маркольф II»). Имея в своем строении пространный агон и повествовательные анекдоты-шванки, латинский «Диалог Соломона и Маркольфа» и его многочисленные переложения (где агон и нарратив свободно конвертируются друг в друга) позволяют делать общетеоретические выводы об архаических корнях средневекового комизма, которым занимался М.М. Бахтин. Издание снабжено многочисленными иллюстрациями из «Эшенбургской рукописи» (1479) и «народной книги» М. Айрера (1487).